Яндекс.Метрика 75 лет Победы | Череповецкая истина
ОФОРМИТЬ ПОДПИСКУ
 |  | 

Архив метки 75 лет Победы

Автор:ЧИ

Первая стратегическая

(окончание)

Груз, сброшенный группе «Орлова» состоял из батарей и ламп для раций, летнего обмундирования, рубашек, револьверов и патронов к ним, блокнотов для шифротелеграмм, советских денег, шоколада и дефицитной соли, консервов, махорки и многого другого для жизнеобеспечения разведгруппы.

Сброшенные контейнеры (их тогда называли баллонами – прим. автора) вначале были найдены местными жителями. А в Вологодской области на тот момент был голод.

Из докладной записки оперативно-поисковой группы НКВД:

«Парашюты, баллоны с их содержимым были доставлены оперативной группой в УНКВД по Вологодской области. Местные жители, обнаружившие парашюты с баллонами, до прибытия оперативной группы употребили в пищу 14 банок консервов, 5 коробок шоколада, 1 пачку консервированного хлеба, несколько банок консервированных сливок, колбасу, спиртные напитки, выкурили несколько пачек махорки…»

В июле сорок второго Генштаб Красной армии через рацию «Орлова» передает несколько дезинформаций.

«Узнали, что усилилось движение эшелонов на Архангельск и Череповец».

«Мы все в городе. Подыскиваем надежную квартиру жить под видом отпускников. Наблюдается в основном пехота и артиллерия. Красноармейцы большинство из района Свердловска. Видели 21 танк. На Ленинград много составов с войсками, артиллерией и снарядами».

«Один из железнодорожников похвастался, что из Архангельска прошло несколько сот эшелонов с иностранной техникой, танками, самолетами. Устанавливаем постоянное наблюдение».

«В Вологду прибыл командный состав танковых войск. Выгружены 171 тяжелый танк. Ушли самоходом. Во время выгрузки видели одного английского офицера».

Абверкоманда из Пскова запрашивает направление движения танковой колонны.

Для того чтобы затянуть время контрразведчики «отправляют» одного из агентов группы «Орлова» в недельную разведку для уточнения направления движения таков. И через неделю рапортуют, что танки ушли в направлении Пошехонья.

Генштабу и контрразведчикам нужно было увязывать дезу, передаваемую несколькими перевербованными агентами и группами. Одновременно с Николаем Алексеенко в Вологде Ленинградская контрразведка в Тихвине вела игру «Кварц» с «Абверкомандой-104» через радиостанцию Ивана Голованова, явившегося с повинной в особый отдел 5-й стрелковой дивизии внутренних войск НКВД. У этого агента в задании был пункт о перевозках на участке Вологда-Тихвин.

А в архангельских лесах в период радиоигры через рацию «Орлова» длительное время действовали другие разведгруппы противника. Кроме того, не было гарантии, что в населенных пунктах у железных и шоссейных дорог нет немецких агентов, ничем еще не выдавших контрразведке своего присутствия, с собственными каналами связи с разведцентром. Да и не все группы в лесах известны контрразведке.

Вологодские контрразведчики делают новый ход в игре с Абвером. Вводят в игру вымышленных людей, чтобы ими заинтересовалась немецкая разведка.

«Нашли квартиру у работника речных мастерских Морошкина. Из Ярославля на Архангельск ежедневно 18-20 эшелонов. Познакомился со старшим лейтенантом Апостоловым Сергеем работником штаба 457 стрелковой дивизии. Неглупый парень, любит выпить. Рассказал, что в частях его дивизии много артиллерии, рассказал о новинке особо сильных минометах. Роты на 60-70 процентов укомплектованы автоматчиками. Орлов»

Здесь подготовлены сразу две ловушки. Первая – болтун старший лейтенант. Его можно завербовать работать на немцев. А по-настоящему, от его имени давать дезинформацию и подставлять агентам, которые будут засылаться в Вологду, исполняющего его роль контрразведчика

Вторая — введение Морошкина. Здесь вологодская контрразведка пошла еще дальше.

Для немцев создали легенду, что некий Морошкин – обижен советской властью, исключен из партии за переписку с родственником в Германии. Кроме того, Морошкин познакомил немецких агентов с высланными кулаками из Украины, которые настроены против власти и готовы поднять восстание.

Немецкая разведка ухватилась за украинских националистов. Забегая вперед, скажу, что в будущем, используя другую радиоигру, госбезопасности удалось выманить на Вологодчину более десяти немецких агентов и диверсантов.

В оперативном деле «Хозяин» сотни переданных и принятых радиограмм.

Все это время Николай Алексеенко находился во внутренней тюрьме НКГБ. А его партнеры по разведгруппе уже были расстреляны.

Понимая, что игра не может продолжаться бесконечно, контрразведка решает вывести Орлова-Алексеенко из игры, оставив, как уже говорилось, подставных — болтуна старшего лейтенанта и Морошкина. Пусть теперь засылаемые агенты выходят на контрразведчиков, исполняющих их роли.

Вновь разыгрывается комбинация: батареи сели, одежды, документов нет… Тогда Абвер посылает своим надежным агентам курьера с документами и деньгами, ну и, с проверочной миссией, конечно.

Новый агент Барашкин, также с псевдонимом «Орлов», прибывает и сразу задерживается чекистами. А для немцев от Алексеенко идет радиограмма:

«Два дня наблюдали у почты человека с указанными вами приметами. С почты его сопровождают штатские в здание НКВД. Знает ли курьер наши фамилии. По совету Морошкина уезжаем на Урал. Сообщим ему свой адрес».

Немцы честно играют с агентами. У курьера были фотографии Алексеенко и членов его группы. Значит нужно уходить. Абвер предлагает переход через линию фронта, где немцы будут их ждать.

Но контрразведка «отправляет» группу Алексеенко за Урал, оставляя для связи с немцами вымышленного Морошкина.

31 декабря 1942 года Орлов отстукивает последнюю радиограмму:

«Завтра — послезавтра закопаем станцию. Действуем, как сообщили. С новым годом Орлов».

Игра «Хозяин», проведенная вологодской контрразведкой, считается первой стратегической радиоигрой в великую Отечественную войну.

Искренне ваш Сергей КОНОНОВ.

 

На фото:

Офицеры Вологодского НКГБ, проводившие радиоигры с немецкой разведкой.

Автор:ЧИ

75 лет Победы. Первая стратегическая

С начала августа 1941 года немецкая авиация начинает активные действия по разведке и бомбардировке Северной железной дороги на территории Вологодской области. Воздушная разведка ведется очень активно, почти ежедневно отмечаются полеты фашистских самолетов.

 Но разведка ведется с выброской агентов-разведчиков. Вместе с разведчиками идет выброска диверсантов десантным способом — на парашютах. Подготовку и заброску агентуры на Вологодчину ведут немецкая военная разведка абвер и 4-й отдельный разведывательный батальон финской армии.

В начале 1942 года группе армий «Север» фашистской Германии предписывалось сосредоточить все силы на взятии Ленинграда и соединении с финскими войсками на реке Свирь у Лодейного Поля. То есть, завершить двойное окружение Ленинграда. Исходя из директив ставки Гитлера, руководство Абвера поставило перед своим подразделением «Абверкоманда-104» задачу на разведку и проведение диверсий на железнодорожных коммуникациях Ярославской, Ленинградской и Вологодской областей.

Диверсантам ставилась задача подрыва железнодорожных мостов через Шексну в Никольском (ныне Шексна), через Ягорбу в Череповце, через реку Колпь в Бабаево.

6 марта 1942 года на станции Бабаево к уполномоченному 7 отделения транспортного отдела НКВД Северной железной дороги к лейтенанту госбезопасности Васильеву обратился сержант Красной Армии и сообщил, что он, Николай Васильевич Алексеенко, является старшим группы немецких разведчиков, выброшенных 28 февраля на парашютах в районе станции Хвойная Ленинградской области. Так же немецкий агент просил указать в протоколе, что он добровольно явился с повинной, а вот двое его подчиненных, Иван Лихогруд и Геннадий Иванов, так поступать не будут. На следующий день на станции Сиуч по приметам, указанным Николаем Алексеенко, оба разведчика были обнаружены и задержаны оперативной группой НКВД.

Допросы ведутся работниками транспортного отдела НКВД в Вологде до 19 марта 1942 года. Николай Алексеенко, которому немецкая разведка присвоила оперативный псевдоним «Орлов», воевал на острове Даго. По военной профессии — радист, а звание имел сержант Красной Армии. Уже 17 сентября 1941 года немецкие войска захватили остров Даго, и он попал в плен. Голодная смерть или предательство? Перед такой дилеммой стояли миллионы советских военнопленных. Он выбрал предательство.

После высадки в районе станции Хвойная группа успела побывать в Вологде и Череповце, но затем они выезжают в Бабаево. Зачем? Страх. Страх гонит их обратно за линию фронта к немцам. В Вологде, считают они, оставаться опасно и лучше вернуться, объяснив, что потеряли рацию. Сдаться? Да, Николай Алексеенко уже принял такое решение, но он боится напарников — они в лагере работали полицейскими и сдаваться никак не хотели, а Геннадий Иванов уже в Хвойной вел сбор развединформации.

Допросы, допросы, допросы по 16 часов в день.

Алексенко откровенно рассказал о подготовке в разведшколе абвера и разведзадании:

Дислокация воинских частей, их вооружения, имена командиров…

Наличие и количество танков, самолетов

Наличие реактивных минометов

Военные грузоперевозки, особо военной техники и стратегических материалов, идущих из Архангельска.

Последнее задание было наиболее важным. Уже пошли первые конвои от союзников, и все эти грузы поступали в Мурманск и Архангельск, но далее они могли идти только по железной дороге через Вологду. В результате вологодские контрразведчики приходят к выводу, что из задержанных верить можно только Николаю Алексенко.

И тогда Москва решила начать с немецким военным командованием радиоигру. Но еще до принятия решения вологодские контрразведчики по рации «Орлова» передали первую радиограмму:

«Приземлились благополучно. Приступаем к работе».

Перевербовка Алексеенко состоялась. Радиоигра началась. Ей дали кодовое имя «Хозяин». Радиопередачи ведутся из внутренней тюрьмы НКВД в Вологде.

Радиоигра обычно ведется по нескольким направлениям:

Дезинформация противника о военных перевозках, перемещениях войск, планах командования. (Вся «деза» предоставляется Генштабом Красной Армии)

Создание видимости активной деятельности разведгруппы, с требованием доставки средств связи, оружия, питания, обмундирования.

«Выманивание на игру» новых агентов и диверсантов.

Иными словами, свести на нет все усилия разведки противника и использовать перевербованных агентов для достижения своих целей. А цель тогда была одна – ПОБЕДА!

Руководит игрой «Хозяин» начальник Вологодского УНКВД полковник Лев Галкин. Оперативное сопровождение ведет лейтенант Дмитрий Ходан, следственные действия поручены капитану Борису Иванову, направленному на курсы НКВД после окончания средней школы №2 города Череповца, а помогает ему выпускник этой же школы лейтенант Станислав Орнатский.

30 апреля 1942 года в эфир ушла вторая радиограмма:

«Село Ватланово прибыла саперная команда. Все хаты заняты красноармейцами. Нам пришлось уйти. Радиостанция находилась в селе. Теперь в Прилуках севернее города».

Абвер наживку заглатывает.

«Сообщите, находится ли 58 армия в городе. Кто командир. Какие части входят. Есть ли танковые части. Сколько поездов в день из Архангельска. Почему так долго молчали. Все ли здоровы».

Полковник Лев Галкин продолжает создавать комбинацию видимости активной работы группы и ее желания продолжать сотрудничать с немцами. «Орлов» отстукивает ключом:

«Все здоровы. Мало денег. Нет документов. Батареи слабы».

Весь май в радиограммах мольбы и просьбы прислать помощь, мол, без нее не можем эффективно работать. Вот какой текст был отправлен 21 мая 1942 года:

«Просим решить вопрос снабжения нас продовольствием, документами, лучше выбрасывать южнее Кубенского озера».

Вологодские контрразведчики мастерски разрабатываю первый этап игры – создание видимости работы.

«Просим решить вопрос снабжения нас продовольствием, документами, лучше выбрасывать южнее Кубенского озера».

«Место встречи нашли. В двух километрах от села Кубенское есть старая церковь. В трех километрах небольшой лес. Разложим костры. Орлов».

Для того чтобы затянуть время, Лев Галкин предлагает место выброски снаряжения и продуктов, которое немцы не примут. И действительно. Немцы в указанном месте не разрешили принимать груз, так как выброску обязательно заметят, и группы Орлова-Алексеенко будет захвачена советской контрразведкой.

И только через несколько недель агенты смогли получить сброшенный на парашютах груз.

В абвере рады и радируют «Орлову»: «Вы молодцы. Здорово наладили дело… Желаем Вам дальнейших успехов и будьте осмотрительны».

Игра вступила в новую фазу.

(продолжение в следующем номере)

Искренне ваш Сергей КОНОНОВ.

 

Автор:ЧИ

Письма горя и разлуки (продолжение)

 

Наступила весна 1942 года. Весна и раньше была для крестьян тяжелым временем. Запасы прошлогоднего урожая подходили к концу. До нового еще далеко. Историки религии считают, что Великий пост был введен не только из-за вопросов веры, но и потому, что последние месяцы – это месяцы, когда кончаются хлебные запасы, а до нового урожая еще надо дожить.

А тут война. Население может рассчитывать только на собственные силы, да мизерное распределение продуктов по карточкам, а в сельской местности и на карточки-то нельзя ничего купить.

Ничего еще не выросло, ягод и грибов нет. Даже крапива для щей еще не проклюнулась из земли.

Можно собрать на полях перезимовавшие под снегом колосья ржи. Весной уже за это не грозит тюремное заключение, как за воровство колосков с колхозных полей, когда за несколько десятков колосков суд мог дать до 2-х лет тюрьмы.

И пошли женщины, мальчишки и девчонки разгребать весенний наст руками, собирать промерзшие колосья. Дома колосья сушились, выбивалось зерно, его толкли в ступках. Из грубой муки, ах, какое наслаждение, есть ржаные лепешки – почти настоящий хлеб. Или варили кашу с добавлением молока, у кого еще коровы не пали от бескормицы.

Голод, тиф и еще неизвестная болезнь.

Из писем, изъятых военной цензурой:

… «Вчера вечером узнала неприятную новость, то спешу ее описать. Как только стаял снег, все колхозники, а также и служащие, ввиду недостатка хлеба (в том числе, и мы ходили собирать колоски на полях), сушили, мололи и ели такой хлеб. Теперь по истечении 30-40 дней пошли массовые заболевания у тех людей, которые хотя бы немного употребляли колосья. В этих колосьях содержатся бактерии, которые вызывают кровотечение через нос, и человек умирает. Вчера говорил врач, что болезнь эта смертельная и неизлечимая, еще ее исследуют. Ездит по сельсовету комиссия, берут у всего населения кровь, выявляют зараженных. Мы тоже часть крупы из этих зерен употребляли около 1 кг, так что может быть, тоже заразились и последует смерть после 40-45 дней. Особо жаль Галю – я ей варила кашу на молоке из этой крупы…»

… «Сейчас у нас многие болеют, даже помирают, из носа и рта течет кровь и помрут, не могут определить болезнь…»

… «Чувствую себя неважно, у обеих с Марией наверно цинга, распухли десны, ноги начинают пухнуть»

… «У нас тиф в деревне, сперва залежала Жени жена, они жили вместе с Пашкой, не свезли в больницу, после разразила по всей деревне. Моховы — лежала вся семья, теперь стало лучше, и Феди жена померла от тифа. Смирнов Ефим помер… только сейчас одних привозим из больницы, других отправляем в больницу». …. «В городе так много свирепствует заразных болезней, что всех не перечислишь, у нас на службе очень много умерло от тифа, дизентерия тоже, скарлатина, дифтерия, болеют и умирают большие и маленькие».

… «Тиф у нас прекращается, умерло много. Сейчас появилась довольно странная болезнь в Кипелове, в Середнем и у нас в Губине. Сначала заболевание горла, опухоль, потом идет кровь носом и ртом, сильно, 3-4 дня и человек умирает. Сначала думали – сибирская язва, а теперь, говорят, от колосков».

… «У нас сейчас очень большое горе — 3 июня помер у нас Павлик, а сегодня, т.е. 9-го, скончался Толя, и мы, Володя, так расстраиваемся, что не знаем, как описать, очень уж жалко братишек. Причина смерти признают врачи, что из-за колосков, все время, как снег стаял, собирали колоски и ели, а они оказались ядовитыми, очень много народу умирает…»

Болезнь с частым смертельным исходом поразила многих. В Вологодскую область приехала врачебная комиссия из Наркомата здравоохранения. Причину установили. Оказалось, это септическая ангина.

Справка:

Алиментарно-токсичная алейкия (септическая ангина) — тяжелое заболевание, возникающее от потребления в пищу хлеба или других продуктов (например, каши), приготовленных из зерна, перезимовавшего в поле под снегом. В таком зерне развиваются особые плесневые грибки, которые выделяют ядовитые вещества (токсины). Эти вещества поражают кроветворные органы, преимущественно костный мозг, поэтому у больных резко падает количество лейкоцитов, затем эритроцитов и тромбоцитов.

Причину установили, но лекарств не было. Тогда нашли выход: собранные из-под снега колоски обменивали на зерно из колхозных кладовых, хотя и было это трудно. Эпидемия прекратилась, но отдельные случаи еще встречались. В газетах не писали, по радио не объявляли. Да в отдаленных деревнях ни газет, ни радио не было. Объявлялось на собраниях колхозников и в сельсоветах.

Голод продолжался. Съедается все, даже кошки идут в пищу, а мясо павших лошадей – просто спасение.

Из писем, изъятых военной цезурой:

«…питаемся – собираем колоски, гнилую картошку. На днях околели 2 лошади, их раздали колхозникам, и мы взяли 17 кг и тоже варили».

… «Тятя, пайка нам не дают, и в колхозе сей год нет. Хлеб мы едим из овечья, сходим в овечье, надергаем мху и едим. Мы из веников пекли шаньги. … Мы ослабли, живет дома и деваться некуда, хоть в петлю суйся. В школу ходит один Игорь, а мы не ходим. Саня у нас выхудал, а умирать не умирает».

… «Худо жить, я съел троих собак и шесть кошек, сижу голодом и просим сколько раз, не дают хлеба, работать не могу и жена тоже. Сейчас начнется посевная и, наверно, лето не дождать, помирать придется, много помирает с голода. Но, Витя, скажи своим командирам, что такое безобразие, дошло до собак и кошек. Довели. Предколхоза сказал, что я заморю тебя голодом, не дам тебе хлеба».

На фронт идут добровольцы. Из Череповца отправляют команду добровольцев-девушек. Они комсомолки. Среди них и тетя автора Зинаида Белова. Провожают на вокзале матери своих дочерей, падают в обморок, бьются об землю, плачут как по покойницам: «Родненькие вы наши. На погибель идете!».

Не все вернулись. Зинаида Белова Победу встретила в Берлине. По не вернувшимся матери отрыдали и запомнили своих дочерей молодыми…

Наступило лето. С фронта нет радостных вестей. Зацветает картошка, а ее уже выкапывают.

Добровольцы едут на фронт, а с фронта бегут дезертиры.

Из писем, изъятых военной цезурой:

… «Коля, у нас в деревне Коля Б-в убежал с фронта и ходит по деревне и крадет у кого, что попадется. Его сейчас ловят, но еще пока не поймали».

… «Коля, у нас в районе очень много появилось так называемых бандитов… Милиции было 10 человек, и когда подошли к дому Ш-на, а он был дома, и вот когда подошла милиция и Ш-н в этот момент вскочил и побежал к реке, они все залегли в траве и Ш-н встал стоя на горе и закричал, что выходите – будем сражаться…»

… «Миша, мы вчера хоронили Васю Ч-ва, его убили бандиты, дезертиры Красной Армии (у нас их много бегает в лесах). Ты наверно, знаешь Ш-на с Немкова, так вон он и убил его…»

С начала войны прошел один год. Впереди было еще три…

Искренне Ваш, Сергей КОНОНОВ.

 

Автор:ЧИ

Письма горя и разлуки

(75-летию Победы посвящается)

Наступил 1942-й год. В блокадном Ленинграде голод. Небольшая надежда на близкую победу после разгрома немецко-фашистских войск под Москвой постепенно проходит. Все понимают, что война будет долгой, и лишения и голод неизбежны.

 

Вологодская область принимает сотни тысяч эвакуированных. Из Вологды маршруты санитарных поездов идут к линии фронта. Возвращаются они в тыл полные раненых, часто умирающих в пути, бойцов и офицеров. Череповецкие и вологодские госпитали заполнены.

Похоронки… Похоронки… Плач и рыдания в семьях погибших. Судьбы многих родных неизвестны – они пропали без вести.

Миллионы мужчин ушли на фронт, оставив дома родителей, жен, сыновей, братьев и сестер. Единственным связующим звеном между ними были письма. Но не все письма доходили до адресатов. И одной из причин стала военная цензура, введенная на всей территории СССР.

Война потребовала установления гласного политконтроля в виде цензуры почтовой корреспонденции. И это было сделано — постановлением Государственного Комитета Обороны от 6 июля 1941 года за №37сс «О введении военной цензуры».

В Вологде работу по цензуре писем вели политконтролеры (а именно так назвались работники военной цензуры) отделения № 5при управлении Наркомата внутренних дел (УНКВД) по Вологодской области.

Автор не будет комментировать выдержки из писем, не дошедших до адресата на фронт.

Пусть читатель сам почувствует всю тяжесть жизни в вологодском тылу. Стиль писем полностью сохранен, как он цитируется в материалах военной цензуры.

«Говорят, в Тихвине все появилось на рынке, а этот провальный Череповец – ничего, даже капусты тухлой не купишь, уж не то, что чего-либо другого».

«Тятя, вы там проливаете кровь, защищая родину, а здесь никакой помощи не оказывают, ровно вы и не в армии. Людям дают паек из лавки, Авдотье Г-вой дали 50 кг. Выхлопотал Геннадий. Тятя, нельзя ли Вам похлопотать о скидке налога и пайке…»

«Дают только по 200 гр. а на маму нет. Мама вся пухнет».

«Ходили с Нюрой в лес, зарабатываем несчастный грамм, я получила 500 грамм рабочий паек, ну приболела 5 дней, и лишили пайка, несмотря на то, что имеются справки о болезни – просто издевательство от начальства, теперь пришлось ребенка мучить в лесу, сам знаешь, какая она работница…»

… «Условия жизни очень плохие, за квартиру плачу 20 рублей, за дрова 10, да в месяц один с трудом не выпросишь. Когда родила, больная, пять суток даже нечем было топить, болела сама и дети с холоду, а когда пошла в декретный отпуск, то сбавили 200 грамм паек. Нам в сельпо только по 200 грамм, а другим 400 грамм, очень плохо смотрят, в каких условиях находятся красноармейские семьи и, притом, эвакуированные…»

«Я уж молю бога, чтобы умерли мои ребятишки. Ты знаешь, Коля, как жалко на них смотреть…»

«Ваня, ходим по полям, где летом была капуста, теперь вырываем остальные листки и питаемся, да еще 250 грамм хлеба, вот наше питание…»

«Мы по две недели сидим без хлеба, я как из школы приду, хлеба нет, так хожу прошу. Мама нас одела. Папа, ты там кровь проливаешь, а мы сидим без хлеба…»

«Коля, слово коммуниста, в Вологде сидят такие бюрократы, а можно сказать, просто вредители в руководстве, такое безобразие в снабжении. У кого мужья дома – закрытые магазины, для них все есть, они не чувствуют войны, вечерами выпивают, празднуют, а у кого на фронте мужья, их дети полуголодные. В нашем доме 7 мужиков дома, кто до войны были пьяницами, теперь как помещики живут, только белые пироги пекут…».

«Молока у меня совершенно нет в грудях при таком питании, сейчас малышка грудь совсем не сосет. Только живет тем, что в яслях кормят 4 раза, а домой приношу, водичкой пою. В консультации не выписывают. Ходила в Райисполком и Райздрав и никакого внимания не обращают. Сохнет и сохнет, уже один скелет остался. Жалко и обидно, что ребенок должен умереть голодной смертью, хлебом его не накормишь, а кушала бы, так я сама не ела бы, а ей отдавала…»

«Я живу худо, сын Коля помер от голода, в грудях молока не было, кормить было нечем, и то кормила черным хлебом и Леля, не знаю, поправиться или нет…»

 

***

Наступила весна 1942 года. Продуктов становится все меньше и меньше. Мизерные запасы продовольствия даже в деревнях заканчиваются.

… «Может,  будет еще случай, так отправьте лучше тушки замороженных кошек и собак (здесь и в глаза их не увидишь), мы живо их распотрошим, авось на их меньше позарятся, чем на все прелести, которые вы переслали. Может картофельной шелухи где-либо раздобудете. Или еще вы поминали с презрением о суррогатном чае в коопах — все это можно жевать и скорее дойдет. О дуранде, квасе и ванильном порошке Коля писал еще осенью, а теперь это отошло в область преданий…».

«…Сидим голодом седьмые сутки. Ребятушки лежат, да я и Зина с великим трудом ноги переставляем. Столовых от Военторга две, но в нашей столовой обед из одного блюда, да и то жидкий суп из ржаной муки. У меня и у Жени лица опухают. Нужно постирать, помыть на праздник — в баню сходить, а мы от голода падаем. Смотрим — хлеб несут, а нам в рот не попадает. Хотя бы рожью и мукой дали, сами бы напекли. Господи, до какого голода дожили. Одна надежда на бога, а бог пошлет добрых людей, которые и напитают…»

«Но конечно очень тяжело стало жить нам без тебя, да еще на этом пайке нет больше возможности, очень голодно, жаль бедных ребят, встают и поесть. Схожу за хлебом, они меня встретят как собачонки, я им дам по 100 грамм, но так, сам знаешь — это разве их заманит? Они  опять просят, еще дам в середине дня по столько, а остатки к ночи, а наутро опять нет ничего, так что все время впроголодь живут. Приварка нет ничего, молока не можем ни у кого взять, все просят на мену, но, правда, их всех завалили вещами эвакуированные, несут всякие вещи за молоко и хлеб и т.д., а нашему брату то и недоступно. Не знаю, как и ребят спасти от этой беды, которая уже начинается. Но, Андрюша, трудный вопрос, я даже через это сама болею, что мои ребята чем-то у кого-то обижены, нам-то они дети, а людям что…»

 

…. «Четыре у меня вас сына — Анатолий, Поликарп, Валерьян и ты Сережа, находитесь на защите нашей родины в Красной Армии, а нас, стариков, наше начальство затравили, бросили на произвол судьбы, то есть — хоть с голоду помри. Обращался в сельсовет, но ничего не могу добиться одни отказы».

(продолжение следует)

Искренне Ваш, Сергей КОНОНОВ.

 

На фото Военный Череповец:

Так выглядел Череповец в годы войны. Вроде бы, не разрухи, не бомбежек… Но кругом голодные, истощенные люди.

 

Автор:ЧИ

И была война…

+Память

От автора:

Очерки и книги о неизвестных страницах Великой Отечественной войны я начал публиковать почти 20 лет назад. Годы прошли и выросло новое поколение земляков, для которых история тайной войны советской контрразведки с разведками фашисткой Германии и Финляндии на Вологодчине будет интересной. Кроме того, в нескольких материалах будет раскрыта вся тяжесть жизни в голодном вологодском тылу. Все, что читатель прочтет в этих очерках написано строго по рассекреченным документам архива НКВД-КГБ-ФСБ. Даже диалоги полностью документальны, как они изложены в протоколах допросов немецких и финских диверсантов. К сожалению, сроки рассекречивания по некоторым документам за 1944-1945 годы не прошли, поэтому о 44 и 45 годах будет сказано совсем немного.

 

22 июня

«22 второго июня ровно в 4 часа,

Киев бомбили, нам объявили,

Что началася война…»

Это в песне, а фактически уже в 3.30 Западный военный округ докладывал в Кремль о налете на города Белоруссии. Киевский военный округ доложил о налетах на украинские города. Через семь минут после него поступил доклад о бомбежке Каунаса.

Первые часы стали трагическими для тысяч и тысяч живущих в приграничных районах и, конечно, для бойцов-пограничников и красноармейцев приграничных округов.

Разрывы бомб и снарядов, пожары, крики, смерть… Войска сражались, а мирное население спасалось от смерти собственными силами.

***

Это было близ границ, а в Вологодской области, далекой от войны, о ее начале узнали в 12 часов 15 минут, когда уже бомбили сотни населенных пунктов страны Советов, оборонялся Гродно. Первый авианалет на Ленинград будет через полсуток, а Москва готовилась к затемнению.

Перед уличными репродукторами и у домашних радиоточек замерли миллионы и миллионы людей, напряженно вслушиваясь в слова Заместителя Председателя Совета народного хозяйства СССР и народного комиссара иностранных дел Вячеслава Молотова: «Сегодня в 4 часа утра без объявления каких-либо претензий…»

Война вошла в каждый дом.

***

Что говорили вологжане, узнав трагическую весть?

Здесь автор предоставит слово документам, а именно, «Оперативным сводкам о политических настроениях в связи с военными действиями с Германией». УНКВД СССР по Вологодской области. (далее – просто сводкам)

Сводка за 23 июля 1941 года.

Гр-ка М. А. пишет красноармейцам В. и Р.

«…Жаль, что не кончила учиться на медицинскую сестру, но опять думаю продолжать учиться, а если не придется, то все равно добровольно пойдем защищать нашу родину».

М. В. своему мужу в РККА пишет:

«… За нас не беспокойся, т. к. в связи с объявлением военного положения все сплотились еще больше. Много идет добровольцев. Подкрепление будет. Будь спокоен и смело выполняй все тебе порученное. У меня громадная уверенность за нашу будущую счастливую встречу, которая даст нам сына такого же хорошего как ты…»

Это патриотические настроения. Но нужно учесть, что не так уж мало было людей недовольных Советской властью. После революции не прошло и четверти века. Раскулачивание и выселение не только богатых, но и просто семей работящих, работавших упорно, умножило число противников Советской власти. Да и в колхозах работали люди за трудодни, необеспеченные хлебом и другими продуктами.

Следует добавить, что в Вологодской области было много высланных «богатеев» с юга СССР, были целые поселки польских осадников – поляков, высланных с Западной Украины в 1939-1940 годах.

Много, очень много было недовольных властью большевиков и желавших смены власти и победы Германии. Звериное лицо фашизма, желавшего уничтожить славянскую нацию и поработить народы СССР, тогда было еще неизвестно.

 

Сводка за 23 июля 1941 года.

Гражданин С. в разговоре заявил:

«Как видишь, я когда-то был прав, говоря, что немцы после того, как разделаются с маленькими государствами, пойдут войной на советы, они ведут очень умную политику, они организованы и имеют прекрасную технику, при этих условиях они, безусловно, должны выиграть, так как это сила».

Работник кинотреста Г.  в присутствии жены брата Г. говорил:

«Ну, дождались мы, наконец, денька. Гитлер выступил. Конец этой сволочной власти, пусть они узнают (правительство СССР), что хулиганству конец положат немцы их друзья».

…. «Пусть летит к черту все как можно скорее, надоело все. А, правда, какой молодец Гитлер. Вот это война!».

И сын высланного кулака З. естественно не хочет воевать за такую власть (сводка за 26 июня1941 г.):

 «25.06. прибывший по мобилизации на Харовский сборный пункт сын высланного кулака З.., обращаясь к мобилизованным, заявил:

«Мне незачем и нечего защищать, моего отца Советская власть сгноила в тюрьме, я ненавижу Советскую власть и в армию не пойду».

Уже начинаются пораженческие настроения:

«Гр-ка деревни Матурино Череповецкого района Д. 23 июня с.г. среди женщин говорила:

«Лучше бы сдавались, чем воевать. Все равно стоим в очередях за килограммом хлеба».

Война объявлена. Но это пока там, далеко идут бои, а на Вологодчине жители бросаются к магазинам покупать в запас соль, спички, крупу и муку. Все, что может храниться долго и исчезнуть с прилавков во время войны. Люди еще помнят и послереволюционный голод, и Гражданскую войну. Да и деньги снять в сберкассах, купить срочно что-нибудь, потому как из прошлого опыта ясно, что скоро деньги обесценятся, да и купить потом нечего будет. Все из магазинов исчезнет.

 

Сводка за 26 июня1941 г.

«В Вожегодском районе 22.06.1941 года после проведения митинга часть людей, подстрекаемая контрреволюционными элементами, устремилась в магазины. К утру 23.06. в магазинах были распроданы все запасы мыла и соли».

 «В городе Бабаево, в райцентрах Кадуйского и Борисово-Судского районов происходит массовая утечка из сберегательных касс».

Шел 5-й день войны. Соблюдается светомаскировка. Еще нет похоронок, еще нет плача и крика по погибшим отцам, братьям и сестрам, пока еще идет мобилизация. Идут в военкомат добровольцы.

 

Сводка за 27-29 июня1941 г.

«Поступающие в УНКГБ ВО материалы свидетельствуют об огромном патриотическом подъеме трудящихся Вологодской области.

В Череповецком районе в первые два дня мобилизации на сборный пункт приходило большое количество граждан возраста, не подлежащего мобилизации, и подавали заявления о зачислении их добровольцам в ряды действующей Красной Армии. Таких заявлений подано более 491».

Как бы не готовилась страна к войне, но порядок не наводится одномоментно. Переход на военные рельсы дается с трудом.

В результате срыва и неотмобилизования военнообязанных в срок, на станции Череповец произошло скопление 3500 человек военнообязанных, которые вынуждены были сидеть до трех суток на станции. От избытка свободного времени и при отсутствии какой-либо агитационно-массовой работы со стороны городских и районных, партийных и советских организаций занялись пьянством, учинили между собой дебош (драки), в результате которых имеются случаи тяжелых ранений военнообязанных.

***

Заканчивался июнь. Уже фашисты заняли Минск. Впереди было еще почти четыре года Великой Отечественной войны.

Красноармеец П. писал в эти дни родным в Вологду:

«…Обо мне не беспокойтесь. Я свой долг буду выполнять так же, как и весь советский народ. Буду служить по примеру своего брата Миши, буду бить врага так, как он бил белофиннов. Мне выпала честь сражаться с врагом. Я буду биться до последней капли крови, я готов отдать жизнь за благо своей Родины…»

 

Искренне ваш Сергей КОНОНОВ.

 

©2009-2017 Все права защищены. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна